Первый приезд Uriah Heep в СССР - событие историческое. Пресса не скупилась его освещение - далее приведены несколько примеров репортажей об ивенте, к сожалению, не полный комплект таковых. Характерно общее отсутсвие навязчивой идеологичности и непредвзятый взгляд на проблемы организации - подача материала для своего времени прямо-таки революционная. Сканы оригинальных публикаций - по ссылке в конце.

I.Журнал "Студенческий меридиан" (1988 г., информация о номере не сохранилась) порадовал фэнов эксклюзивным backstage-интервью с группой после концерта и хорошим набором фотографий. Высказывания музыкантов, возможно, и "причесаны", глобальные оргпроблемы деликатно умолчены.

«Ловите миг удачи!»

— Студенческие годы — самое прекрасное время в жизни. Это подарок судьбы!

Мик Бокс озорно улыбается — и словно две синие молнии сверкают в его глазах. Заблуждаются те, кто утверждает, что его время прошло, что он стал одним из «динозавров» в галерее рока. Нет. Этот человек — часть легенды, называемой «Юрай Хип», — по-прежнему молод. Как и тогда, восемнадцать лет назад, в самом начале...

Группа «Юрай Хип», несмотря на активный протест менеджера и охраны, преграждавших путь всем журналистам и фоторепортерам, согласилась дать интервью «Студенческому меридиану». Сразу после концерта. В гримерной.

«Они устали, не смейте их беспокоить!», «Все интервью необходимо заранее согласовывать и обговаривать с менеджером!», «К ним нельзя!», «Остановитесь!», «WAIT, WAIT, WAIT!» — и только рукопожатие Бокса решило дело: «Давайте этого парня сюда! Да-да, я помню, студенческий журнал».

Всего несколько минут назад они спускались со сцены, еще неся в себе децибелы и киловатты, спускались в гудящую и тянущую руки толпу, летели, как кометы со шлейфом поклонников. Теперь я вижу уже не суперзвезд эстрады, не идолов — передо мной люди. Усталые после адской работы, но радостные, удовлетворенные ее результатом.

Мик рассматривает окровавленные, сбитые о струны гитары пальцы. Бас-гитарист Тревор Болдер и ударник Ли Керслейк листают номер «Меридиана», подаренный группе. «Обязательно пришли журнал, где будет наше интервью, — говорит Мик. — Для истории». Он смеется. Солист Берни Шоу слоняется по комнате, подходит к столу, где лежат фрукты, стоят бутылки с газировкой, пьет прямо из горлышка и сияет. Фил Ланзон, похожий на цыгана, кудрявый, с серьгой и плутовскими глазами, болтает с громадным телохранителем, на майке которого задиристая надпись «Оскорби меня»...

Мик задумался.

— Учиться до чертиков трудно,— говорит он после паузы.— Но ученье — залог успехов в будущем. Чему научился, тем и будешь. Вот я играю на гитаре с 12 лет. Вы думаете, не было трудно учиться? Но необходима увлеченность. Мой сын Пул-Майкл в свои десять уже постоянно торчит в гараже с «папиным подарком» — гитарой «маршалл». Говорит, что будет играть всю жизнь. Что скрывать, мне эти слова по душе. Я счастливый отец...

Советские студенты, как я слышал, отличаются большим упорством. Молодцы! Конечно, быть студентом нелегко. Но чем тяжелее труд, тем большее упоение получает человек. Да. Я хочу подчеркнуть: счастье — только в тяжелом труде, в работе с полной отдачей.

— Мик — человек огромного труда, — говорит солист Берни Шоу. — Он душа группы. Я играл в разных коллективах, многих музыкантов перевидал еще в Канаде. Ведь я из Ванкувера. В Англии — девять лет. Сначала играл на клавишных, потом стал петь и, наконец, встретил «Юрай Хип». И вот год, целый год с ними. Прекрасный год. Люблю многих исполнителей, в самых разных стилях: «Уайтснейк», «Аэросмит» — очень хорошо они делают классические вещи. Вообще, здорово было бы опять вернуться к мягкой музыке. А? Здорово было бы.

— Кстати, если речь зашла о музыкальных симпатиях, как слушатель, я поклонник джаза, - говорит Мик Бокс. — Особенно Джантера Рейнхарда, Лари Калтона, Джентера Рода и Родди Кэссел. Диско не для меня.

— Я тоже ничего общего не имею с диско или с «новой волной», — продолжает Берни Шоу. — Даже с металлическим роком, хотя не скрою, «Аэрон Майден» мне очень нравится — сильная молодая группа, у ребят есть порыв, смелость. Но это не мой стиль. Мое сердце принадлежит мелодическому року, и я пишу песни в этом стиле. С моей точки зрения, «Юрай Хип» — это лучший мелодический рок в мире. Я так счастлив быть в их составе.

— Твоя любимая песня из репертуара группы?

— «Июльское утро». Всегда была самой любимой. Всю жизнь.

Об истории создания знаменитой песни рассказал Мик Бокс.

— Это было удивительное время. Время, когда был жив Байрон, когда Хенксли еще не ушел от нас, не поселился в своей Луизиане. Помню, мы записали три варианта «Июльского утра». Три разные песни. В записи одной я не участвовал — сильно болел. Потом из этих трех и была скомпанована одна. Кстати, вот этот проигрыш «та-да-да, та-та-да-да...» — Мик поет, топорща посеребренные усы,— этот проигрыш напел я. Потом, в ходе работы он немного изменился, но моя идея была очень близка к окончательному варианту.

В синих глазах Мика далекая грусть. В концерте, перед тем, как начать играть «Июльское утро», Бокс целует гитару, а в конце песни они с ударником Ли Керслейком обязательно жмут друг другу руки. Самые старые члены группы, работавшие с Байроном и Хенсли. Видимо, «Июльское утро» является для них символом. Символом того, что они еще живы, молодые, что память о друзьях не погасла в их сердце. «Еще одно «Июльское утро» сыграно, еще раз мы смогли сделать что-то светлое, не зря прожит еще один день...»

— Мы всегда будем играть эту песню,— говорит Мик Бокс.

Тревор Болдер молча кивает. Очень активный и яркий на сцене, он немногословен и даже флегматичен в жизни.

— С семьдесят первого я выступал с Дэвидом Боуи. С семьдесят шестого — в составе «Юрай Хипа», — рассказывает он о себе. — Мне нравится наша группа, ее стиль. В Москве много фотографирую, в частности — на советской цветной пленке «Свема». Дома покажу детям — Саре и Джеймсу, они у меня уже почти взрослые.

— Я тоже уже совсем взрослый. Вырос таким дылдой благодаря матушке,— лукаво улыбаясь, вступает в разговор Фил Ланзон: он самый высокий в «Юрай Хипе» и один из лучших клавишников современного рока, — Мама закармливала меня с детства, вот я и рос. Все это происходило в таком малюсеньком районе Лондона — Крайдоне, где я, понятно, и родился. Потом стал играть на клавишных. Играл, а сам становился все длиннее и длиннее. С кем я только не играл! Всех не перечесть. Потом забросил это дело, не выступал несколько лет. А в июле 1986 года присоединился к «Юрай Хипу». Присоединился потому, что встретил свою по духу команду.

И, — Фил поднимает палец, — считайте это заявлением! В Москве очень красивые девушки!

Над прибаутками и ужимками Фила хохочет Ли Керслейк. Он выглядит старше всех, грузный, с русыми волосами, такой же усатый, как Бокс. Зал сотрясался от восторга, когда он исполнял свое виртуозное соло
на барабанах.

— Привет, — говорит он хрипло и громко.— Жаль, что я ни слова не знаю по-русски. Переведи поточней — и передай советским студентам: чтоб своего не упускали! Ловили миг удачи! Напиши обязательно! И еще, что нам нравится Москва!

— Да, очень нравится! — улыбается Мик Бокс. — Много ездили на машине и гуляли пешком. Мы ведь первая рок-группа, которая приехада к вам. И очень горды быть первыми! Мы приехади с миссией дружбы и мира. Люди на улицах узнают нас. Пожимают руки. Обнимают. Это очень-очень приятно. Спасибо!

«Спасибо» Мик говорит по-русски и категорически заявляет: «Теперь будем приезжать каждый год!»

«Каждый год!» — кивают остальные.

Алексей Вейцлер

II.Журнал "Ровесник" (№5 за 1988 г.) напечатал представленное в виде монолога интервью с барабанщиком группы Ли Керслейком (Lee Kerslake). В преамбуле есть намек на некие купюры - остается лишь гадать, что же пошло "под нож".

"ЗВЕЗДЫ" НЕ ПАДАЮТ С НЕБА

Гастроли «Юрайя Хип» состоялись в Советском Союзе. К нам впервые приезжала ведущая рок-группа мира.

Здесь читатель может не согласиться и будет прав: «Юрайя Хип» были лидерами рока лет пятнадцать назад — тогда это название произносили в одном ряду с «Лед ззппелин», «Дип перпл», «Блэк сэббет». Пластинки последних лет неизменно разочаровывают старых поклонников «Юрайя Хип», а группа столь же неизменно работает в непривычной манере — упрямство? Творческий кризис? А может быть, непрерывные смены состава наложили отпечаток на стиль «Юрайя Хип»? Как говорят знатоки творчества группы, когда в составе был Кен Хенсли, клавишник, главный композитор и лидер «Юрайя Хип», все было прекрасно: яркие, запоминающиеся мелодии, мастерские аранжировки, а голос ныне покойного Дэвида Байрона «вытягивал» даже откровенно слабые вещи. Все это так, создается впечатление, что группа действительно сбавила обороты и работает по инерции. Но так ли это? И кто ответит на эти вопросы?

Нам показалось, что лучше всех это сделает Ли Керслейк, долгие годы бессменный член «Юрайя Хип», барабанщик первой десятки в «табели о рангах» рок-музыки. Мы сознательно не приводим «стенограмму» интервью с Керслейком: слишком часто разговор уходил в области, малоинтересные для широкого читателя, перепрыгивал с одной темы на другую. Неловко сказать, но перед концертом мы спросили Керслейка, есть ли у него какие-либо профессиональные проблемы — слышали бы вы его надменно-удивленное «не-е-ет!!!». Встретившись после концерта, Ли спросил: «нy, как?» Нам осталось только принести искренние извинения: у Керслейка действительно нет профессиональных проблем, его работа за барабанами, невероятные соло взрывали зрительный зал и сопровождались бурей аплодисментов — так работают настоящие профессионалы!

Мы долго не решались спросить этого «короля барабанных палочек» о его отношении к советскому року, но любопытство победило, и монолог Ли мы приводим почти дословно. Что еще можно сказать о Керслейке, прежде
чем вы прочитаете его рассказ? Это толстый добродушный человек, открытый и искренний, но не льстец, и вы
это почувствуете — он очень занятой человек, по уши влюбленный в свое дело, и оно, его дело, отвечает ему взаимностью.

Ли Керслейк, английский рок-музыкант:

Мне сорок лет, и двадцать с лишним из них я сижу за своими барабанами. Я занимаюсь тем делом, которым только и хочу заниматься. После школы я перепробовал множество профессий: работал маляром, в прачечной, вместе с другом занимался поисками антиквариата, даже служил в правительственной фирме по изучению космоса — там я получил вполне уважаемую профессию электронщика. Она давала и заработки, и перспективу. Но ни одно из этих дел мне не нравилось — я со школьной скамьи буквально бредил барабанами. И вот в один прекрасный день я решил: все, кончено. Конечно, в юности, как и у большинства людей, у меня были всякие дурацкие представления о немыслимо «красивой» жизни людей искусства, о славе, успехе и прочем. Но дело не только в этом: я довольно быстро понял, что хорошо можно делать только то дело, которое любишь. А все остальное — это способ зарабатывания нз жизнь, больше или меньше, не в том суть. Но если работаешь только для заработка — это, извините, халтура или беда.

Моя настоящая жизнь началась в одной полупрофессиональной группе. Группы менялись, я кочевал из одной в другую. Самая, пожалуй, замечательная называлась «Боги» — никак не меньше! Там я встретился с Кеном Хенсли и Грегом Лейком, мы выпустили две пластинки - у нас это довольно просто. Что забавнее всего, так это то, что наши две пластинки числятся в специальном справочнике для рок-продюсеров — наверное, все-таки в них что-то было. По крайней мере, наше с Кеном и Грегом начало!

Но в настоящего профессионала я стал превращаться только в «Юрайя Хип». Я благодарен Мику Боксу на всю жизнь, потому что, если бы он не заметил, не вытащил меня, может, я так и остался бы одним из многих барабанщиков в группах «заднего плана», может, и сломался бы в конце концов, и жизнь пошла бы по-другому. Но этого не произошло, и я счастлив.

Кстати, представления о «красивой жизни» развеялись довольно быстро: в Англии полно рок-групп, конкуренция жесточайшая. Многие оправдывают свое неумение выбиться именно конкуренцией, тем, что кто-то, мол, «подставил им ножку»: разве охота признаваться самому себе, что либо таланта не хватило, либо работал недостаточно?

Что до меня, так я считаю, что конкуренция — это очень хорошо. Она не позволяет расслабиться и делать свое дело кое-как. Если ты веришь, что только это дело — твое, тогда вкалывай как черт, и все получится. Конечно, немножечко удачи тоже нужно, но верить только в нее? Надо работать и не стесняться учиться — всю жизнь. Я в «Юрайя Хип» уже семнадцать лет, у меня нет профессиональных проблем, свое дело я знаю, и все равно все время учусь. В нашем деле надо быть к этому готовым — к постоянной учебе, тренажу, совершенствованию. Вы спрашивали меня, что я знаю, думаю о ваших группах. Я не могу сказать, что знаю многие, но некоторые слышал. Как гость, я должен был бы восхититься вашими группами, но, думаю, правда, пусть даже неприятная, все-таки лучше: в том, что я слышал, рок-музыки, простите, не было. У звукооператоров существует такое понятие — «сводимость», это точное соответствие партий инструментов ритм-секции, то есть ударных и бас-гитары. Чем оно выше, чем выше уровень сводимости, тем проще продюсеру и звукооператору добиться на пластинке качественного звучания. Если вы записываете студийную пластинку, возможна «игра» с наложением, многократная перезапись, но когда записывается концерт, спасти фонограмму может только профессионализм музыкантов. Так вот: отсутствием сводимости страдают даже студийные записи ваших групп, а на концерте... Я посмотрел и послушал, как работает барабанщик сопровождавшей нас группы. У него же «в работе» лишь малая часть ударной установки! Почему? Извините, но это выглядит как любительство.

На мой взгляд, ваша проблема — именно в отсутствии конкуренции. Конечно, хорошо, что ваши группы, пробившиеся в систему государственных концертных организаций, обеспечены и работой, и заработком, и публика у них всегда есть — рок-музыка популярна, слушатели всегда найдутся. Но эта обеспеченность — аудиторией, довольно стабильным заработком — мешает двигаться вперед. Должна быть конкуренция между группами — за симпатии публики. И, простите, даже неуверенность в завтрашнем дне: а будет ли тебя завтра принимать публика?

Продолжать? Пожалуйста: каково содержание музыки этих групп? Все это — «третий или четвертый эшелон» стилей, возникших у нас, — кто-то играет лучше, кто-то чуть хуже, но все это уже было, было давно! Вы говорите «советский рок», но почему же советский? Хард-рок, «новая волна», «металл» и т. д. возникли не в вашей стране. Вы поете по-русски, верно, но в музыкальной культуре — а рок, согласитесь, прежде всего музыка — важны собственные музыкальные идеи.

Можно ли найти выход? Конечно. Для этого тоже нужна конкуренция, но на международном уровне. Мне кажется, вашим музыкантам надо чаще выезжать в признанные столицы рок-музыки — Лондон, Нью-Йорк — и соревноваться с нашими группами, конкурировать с ними по-настоящему, без скидок. Тем более что наша публика и критика очень жесткие. А ведь интерес к вам, у молодых — к вашей музыке, сейчас очень высокий.
Вот и предъявляйте свой класс — советский, если вы хотите, чтобы к вашему року относились не просто с таким, знаете ли, любопытством: «Ах, русский рок?» А споры на тему «нужна ли рок-музыка и что это такое», по моему, уже много лет как завершены — она нужна, она развивается, и вопрос только в качестве, как у всякой другой музыки.

Кто-то ее любит, кто-то нет, дело вкуса. Но я знаю вот что. Я живу в Лондоне — огромном городе, с миллионами жителей и миллионами проблем. Жить в огромном городе, переросшем самого себя, очень трудно, каждую минуту человека подстерегают стрессы, разочарования, удары. Люди мчатся по улицам, не замечая друг друга, раздраженные, измученные шумом, темпом, скоростью жизни. Да я и сам тоскую по своему детству в маленьком провинциальном городке, по его покою, но я занимаюсь тем делом, которое удерживает меня в большом городе. И вот бывает так, что человек налетает на человека — и он неуправляем, происходит взрыв, короткое замыкание, и это скопившееся раздражение выплескивается наружу. Да, есть счастливцы, которые могут управлять собой, которые могут отключаться, отворачиваться от всего этого. Но молодым, из-за их эмоциональной незащищенности, это искусство еще не дано. И для них рок-концерт — способ разрядки напряжения. Они приходят на наш концерт, они слышат музыку, которая человеку, не знакомому с нею, не вошедшему в нее, может показаться слишком громкой, слишком агрессивной, они видят музыкантов, работающих на пределе возможностей, — и молодые поют, танцуют с нами до изнеможения, и я вижу, я знаю, как их отпускает, как они освобождаются от всего темного, что скопилось в душе.

Поэтому мы все — все рок-музыканты — еще и настаиваем на том, чтобы люди в зале не только слушали, но и танцевали под нашу музыку. Нам, кстати, очень трудно было отрегулировать этот вопрос в Москве — устроители концерта заявляли: это концерт, а не дискотека. Но ведь наша музыка — для движения, для единения в этом ритме, для контакта. Молодые любят танцевать, для них это радость, радость владения своим телом, свобода в движении — почему же не позволить им этого? Боятся хулиганов, каких-то эксцессов? Но, во-первых, хулиган остается хулиганом везде и всегда найдет способ и повод помешать нормальным людям нормально жить. Во-вторых, мы — профессионалы, и мы знаем, как управлять залом, это наша работа. И ответственность. Когда со сцены в зал идет добро — в зале зла быть не может. А считать естественное стремление молодого человека к танцу, к движению — пусть танцу не такому, как у старших,— хулиганством, это, помоему, недоразумение.

Знаете, чему еще научила меня рок-музыка? Терпимости. Я ведь и сам в молодости был отнюдь не ангелом, на взгляд джентльменов. Ни тебе стандартного костюма с галстуком, ни стрижечки от парикмахрена. Протертые джинсы и длинные волосы — они сейчас никого не шокируют, а двадцать лет назад? Я помню, как дамы морщили нос. Поэтому сейчас, когда я вижу молодого человека в весьма нетрадиционном наряде,— мне что, в обморок падать? Так всю жизнь можно провести в обмороке. Молодые всегда идут дальше старших, всегда стремятся к чему-то чрезмерному, даже во внешнем виде — это надо воспринимать просто, как свойство молодости, надо же помнить себя молодого. Конечно, если ты в восемнадцать лет не был уже сложившимся шестидесятилетним старцем. Хотя я знаю и великолепных юношей, которым далеко за шестьдесят. Людей, которые умеют и хотят жить завтрашним днем.

Наши поклонники тоже стареют вместе с нами, и вот что интересно: они требуют от нас, чтобы мы и сейчас делали такую музыку, как пятнадцать лет назад, во времена их и нашей юности. Но это же невозможно! Мы сами меняемся, меняется наша музыка. А многие наши поклонники остались в музыке и в представлениях нашей с ними общей молодости. Но мы, музыканты, должны двигаться вперед, к этому толкает нас развитие музыки и та же конкуренция. Мы делаем свою работу, и должны делать ее на уровне времени. Но вовсе не подлаживаться под новую аудиторию, а завоевывать ее. Путем проб и ошибок. Наша последняя пластинка — так вы сами отметили, и это справедливо — оказалась похожей на пластинку группы «Бон Джови». Это сделал продюсер во время монтажа пластинки: он решил сгладить ее, приблизить к моде. Мы согласились — и это наша ошибка.

Мне нравятся многие новые группы — «Мистер Мистер», «Симпли ред», «Ю-2», «Ю-Би 40», мне не очень нравится панк-рок, совсем не люблю хэви метал-рок, хотя вот здесь, в Москве, нас почему-то считают работающими в этом стиле. Странная ошибка! Нет, если точнее, не весь хэви метал не люблю. Скорее то, что называют «спид-метал» — один голый ритм и темп, и почти нет мелодии, вот это мне не нравится. Но если кому-то нравится — пусть. Если эта музыка может приносить радость — значит, она имеет право на существование. Да и кто я такой, чтобы судить? Я музыкант, работающий в определенном стиле, я знаю, что такое эта работа, и не могу не уважать тех, кто тоже делает дело.

А наше дело очень тяжелое. Между прочим, даже физически. Некоторые неумные люди полагают, что рок-группа — это прямо какой-то вертеп. Ну и полный набор «представлений о прекрасном»: девочки, алкоголь, наркотики. Да мы иногда не видим тех городов, в которых выступаем! В три дня — репетиция, настройка аппаратуры и подгонка всех частей: в создании рок-шоу, помимо музыкантов, занято и много техников, и сложнейшая аппаратура. Вечером — концерт, у вас мы играли полтора часа, а ведь обычный наш концерт — часа четыре. После него еле-еле добираешься до гостиницы, поужинал — и спишь как убитый.

Да, были музыканты, которые подстегивали свою творческую фантазию и свои силы наркотиками и алкоголем. Это правда. Но кто из них остался на сцене? Они все сошли, а многие вообще ушли из жизни. Вот вы спрашивали меня, что стало с Кеном Хенсли. Кен мой друг, я его очень люблю, он прекрасный человек, но он уже не может работать. Он слишком много пьет. Это несовместимо с нашей работой. Это несовместимо ни с какой работой, но с нашей, при таких огромных физических и эмоциональных нагрузках, — тем более. Все, кто начинал в этой музыке лет двадцать-тридцать назад и остался в ней,— все они ведут очень, если можно так сказать, праведный образ жизни. Иначе не выдержать. Я теперь даже не курю — не хватит сил на концерты.

От старых «Юрайя Хип» остались только мы с Миком. Так уж получалось, что у нас сменилось много музыкантов, но наш нынешний состав мне лично очень нравится. Ребята молодые, талантливые, что самое главное, они не боятся работы. Я чувствую, что из них получатся настоящие звезды.

А я буду продолжать играть, сколько смогу. Пока еще могу — и я счастлив. Фраза Иэна Андерсона: «Слишком стар, чтобы играть рок-н-ролл, слишком молод, чтобы умереть» — мне нравится: как манифест. Это звучит впечатляюще, но ко мне не относится. Надеюсь, ваши слушатели, поняли это, побывав на концертах «Юрайя Хип».

Записал С. Кастальский

III.И в заключение. Журнал "Смена" (№4 за 1988 г.) выдал подробный репортаж о концерте, заострив внимание на негативных моментах организации, типичных, впрочем, для того времени. Характерно небольшое отступление в начале об истории группы - несколько скомканное, но с оригинальными английскими названиями альбомов.

ПОСЛЕ КОНЦЕРТА...

Задание редакции гласило: подготовить материал о британской рок-группе «Юрая Хип» и ее гастролях о СССР. Работе не сулила особых трудностей. Материал виделся мне чем-то вроде заметки под условной рубрикой «В записную книжку меломана»: краткая история группы, ссылки на зарубежную музыкальную прессу, выдержки из интервью с музыкантами и их импресарио, отчет о пресс-конференции, впечатления от концертов...— в общем, просто и без затей. Задача до предела облегчалась еще и тем. что «Юрая Хип» — группа знаменитая и информации о ней предостаточно в любых музыкальных справочниках и энциклопедиях (правда, лишь зарубежных, что не может не вызывать сожаления, но это уже тема отдельного разговора).

Однако от намеченного плана статьи очень скоро пришлось отказаться. Впечатления, полученные на концертах и за кулисами, на пресс-конференции и в беседах с членами ансамбля, настоятельно потребовали перевести разговор о прошедших гастролях совсем в иную плоскость, использовать их как отпрлнную точку, как повод порассуждать о более важных вещах. Правда, собственно музыкальная сторона концертов при этом неминуемо отходила на второй план, но по крайней мере два аспекта состоявшихся гастролей, обсуждение которых мне хотелось вынести на страницы журнала, по-моему, стоили этой жертвы. Хотя бы уже потому, что оба они, во-первых, касаются не только прошедших, но и будущих выступлений зарубежных (да и советских) рок-музыкантов, а во-вторых, до некоторой степени выходят за рамки столь узкой темы, какой является рок-музыка, и имеют прямое отношение к таким понятиям, как гласность, демократизация, перестройка нашего общества.

Итак, о чем же пойдет речь?

О том, какими методами следует обеспечивать соблюдение общественного порядка в зале, чтобы не оскорблять при этом зрителей, не нарушать их законных прав и не провоцировать конфликты между публикой и милицией. И еще о том, насколько оправдана новая практика совместных выступлений двух рок-групп — советской и зарубежной (в данном случае "Землян" и «Юрая Хип») и каковы должны быть критерии отбора партнеров. А также о том, как настоящий артист должен относиться к собственным неудачам...

Но сначала я хочу выполнить свой долг перед редакцией и сотнями читателей, приславших в журнал письма с просьбой рассказать об ансамбле "Юрая Хип"...

Рок-группа возникла в Лондоне в 1970 году на волне массового увлечения музыкой в стиле «хард-рок», начало которому положил ансамбль «Лэд Зеппелин». Основатель "Юрая Хип", гитарист Мик Бокс, с четырнадцати лет играл в различных самодеятельных группах, входил в аккомпанирующий состав женского вокального дуэта, а в семнадцатилетнем возрасте стал членом ансамбля «Сталкерс». Через некоторое время к «Сталкерс» примкнул вокалист Дэвид Байрон. Вскоре Бокс и Байрон, подружившись, организуют новый ансамбль "Спайс" и приглашают в него бас-гитариста Пола Ньютона из группы «Годс» и клавишника Кена Хенсли. Последним к «Спайс» присоединяется ударник Кит Бейкер, работавший до того в различных группах в Бирмингеме и пользовавшиЙся отличной репутацией.

В этом составе — Бокс, Байрон, Ньютон, Хенсли и Бейкер — группа "Спайс" подписывает в I970 году свой первый контракт с граммофонном фирмой "Бронз рекордс" и меняет свое название на "Юрая Хип", позаимствовав его у Чарльза Диккенса, — в его романе "Приключения Дэвида Копперфилда" это имя (в традиционной русской транскрипции - Урия Хип или Урия Гип) носит главный отрицательныЙ персонаж, не
способный вызвать у читателя ничего, кроме ненависти и отвращения. Такой на первый взгляд странный выбор не случаен — стремление удивить ошеломить эпатировать и "напугать" публику всегда было свойственно "тяжелым" группам. Поначалу музыка "Юрая Хип" носила черты вторичностм подражательности, и она ничем не выделялась среди десятков ей подобных. Популярность к группе пришла не сразу. Если первые два альбома — "Очень напористый, очень робкий" ("Very'eavy, Very'umble", 1970 г.) и "Солсбери" ("Salisbury", 1971 г.) — вызвали умеренный эитуэиазм публики, то уже третий — "Посмотри на себя" ("Look at Yourself", 1971 г.) — поднялся в британском хит-параде весьма высоко. Четвертый альбом группы "Демоны и колдуны" ("Demons and Wizards", 1972 г.) и следующий за ним "День рождения волшебника" ("Magician's Birthday", 1972 г.) знаменуют собой, пожалуй, высшую точку в карьере ансамбля. Оба эти диска, так же как и вышедший годом позже двойной концертный альбом ("Uriah Heep Uve"), стали золотыми по обе стороны Атлантики. Следующие диски ансамбля — "Сладкая свобода" ("Sweet Freedom", 1973 г.) и "Чудо-мир" ("Wonderworld", 1974 г.) — не внесли ничего нового в стиль "Юрая Хип", и популярность группы стала падать. Между членами ансамбля начался разлад. Одни музыканты покидают группу, другие вливаются в нее, и несмотря на эту чехарду, ансамбль каждый год выпускает по одному, а то и по два диска.

В "Юрая Хип" образца 1987 года помимо гитариста Мика Бокса (единствемного бессменного члена ансамбля со дня его основания), ударника Ли Керслейка и бас-гитариста Тревора Боулдера, входят певец Берни Шоу и клавишник Фил Ланзон.

Зарубежная музыкальная критика в целом довольно холодно оцеиивает творчество ансамбля. Американский журнал "Роллинг стоун" называет "Юрая Хип" "худшей из всех коммерчески успешных групп", а Дэвида Байрона, вокалиста группы на протяжении шести наиболее удачных лет (1970 — 1976) — "самым занудливым певцом за всю историю рока". Так или иначе, невозниожно, по-моему, отказать ансамблю в высочайшем профессионализме, да и огромная популярность его у публики многих стран не вызывает сомнения: в мире продано более 30 миллионов экземпляров дисков "Юрая Хип", ансамбль совершил множество гастрольных поездок по всем континентам мира.

И вот "Юрая Хип" в Москве. Для любителей рока в возрасте от 30 до 40 лет этот ансамбль — легенда! Советские ценители рок-муэыки вообще-то не избалованы знакомством со эвеэдами мирового уровня, а что уж говорить про такой стиль, как "хард-рок"! Правда, лет семь назад фирма "Мелодия" выпустила лицензионную пластинку "Юрая Хип" (как это случилось — до сих пор непонятно), но то ли убоявшись собственой смелости, то ли напуганная звонком "сверху", быстро пустила под нож красочную обложку пластинки с цветной фотографией группы ("Страшные-то какие! И волосатые! Ужас!"), и дальше пластинкаи продавалось уже в невзрачном блеклом конверте. Увидеть же "Юрая Хип" живьем — об этом еще несколько лет назад нельзя было и мечтать...

Вечером 7 декабря, в первый день гастролей, огромная толпа счастливчиков, имеющих билеты, запрудила все пространство между станцией метро "Проспект Мира" и крытым стадионом спорткомплекса "Олимпийский", где проходили концерты. Судя по афишам, сначала должны выступать "Юрая Хип", а за ними — «Земляне», но все уже знали, что будет наоборот. Наконец, я в зале. Выглядит он непривычно: там, где традиционно располагался партер, зияет огромное пустое пространство, Огороженное металпическими барьерами и оцепенное милицией и дружинниками. От первых рядов до сцены — никак не меньше JO метров. Блюстителей порядка немало и в зале — они стоят группами по два-три человека в каждом проходе, с переговорными устройствами в руках. И настороженно следят за зрителями.

Корцерт начинается с опозданием на полчаса. Ведущий — штатный конФерансье группы "Земляне" — призывает публику апподмсмемтами поблагодарить Госконцерт СССР за организацию гастролей (сей призыв как-то не вяжется с едва успевшими отзвучать многократно повторенными радиообрашениями: "Госкоцерт СССР приносит извинения за задержку начала концерта..."), а затем представляет группу "земляне". Он говорит, что "Земляне" - одна из самых популярных и любимых в Советском Сокие групп (в зале — свист и топот), вот уже более полутора десятков лет работающая в стиле "хард-рок" (в зале — хохот, улюлюканье, выкрики: "Это что — «Трава у дома», что ли?"). Выступлении "Землян" публика принимает холодно. Попытка музыкантов расшевелить зал во время исполнения песни "Волны" превращается, по сути дела, в балаган — "Земляне" уговаривают подпевать сначала девушек, потом юношей, первые ряды, галерку, но зрители в подавляющем большинстве остаются безучастными. 40-минутная программа "Землян" заканчивается. На сцене снова появляется ведущий. "Земляне", Советский Союз!" - гордо объявляет он, широким жестом указывая на музыкантов.

Антракт вместо обещанных 10 минут длится полчаса. И вот на сцене "Юрая Хип". То, чего так и не удалось добиться "Землянам", с легкостью получается у англичан: публика в восторге. Свет, пиротехника, последовательность номеров — все тщательно продумано, отточено до мелочей. Несмотря ни частые измнения в составе стиль группы почти не менялся на протяжении 17 пет ее существования, а потому в концертной программе "Юрая Хип" очень естественно сочетаются новые композиции (три из них исполнялись в Москве впервые и войдут в очередной альбом, выпуск которого намечен на начало 1988 года) и старые "хиты" — "Легкая жизнь", "Июльское утро", "Цыганка", "Леди в черном" "Посмотри на себя". Солист группы Берни Шоу спрыгивает со сцены и бежит к зрителям. За ним устремляются теле- и кинооператоры, фоторепортеры. Шоу приглашает публику спуститься вниз, заполнить пустое пространство перед сценой и танцевать. Он даже начинает сам растаскивать барьеры, но, оказывается, поспедовать его приглашению нельзя: первых же энтузиастов уводит милиция. Танцевать в проходах также запрещено...

Длившееся более полутора часов выступление "Юрая Хип" подходит к концу. Разгоряченная публика подпевает, хлопает в такт и не оставляет попыток приблизиться к сцене, но все подходы к ней плотно перекрыты шеренгами милиционеров. Наиболее строптивых зрителей удаляют из зала.

"Мы приехали не только выступать, но и общаться с публикой, — говорил потом на пресс-конференции Мик Бокс, — а что это за общение, если между нами и зрителями 30-метровая мертвая зона, — мы плохо видим их, не слышим их реакцию, а они плохо видят нас. Аппаратура на сцене установлена так, что по бокам зала не только ничего не видно, но и почти ничего не слышно, и сидящим там зрителям, конечно же, хочется подойти к сцене. Группа впервые сталкивается с подобным методом организации концертов, и ее это очень беспокоит". Импресарио группы Ласло Хегедюш добавил: "Госконцерт обещал нам, что перед сценой можно будет танцевать. Мы привезли с собой специальный 24-метровый щит, который устанавливается перед сценой (такова практика во всех странах мира) и обеспечивает полную безопасность как зрителей, так и музыкантов. На концерте Томаса Андерса в Ленинграде, где директор Дворца спорта проявил понинамие специфики мвроприятия и взял всю отвественностъ на себя, перед сценой танцевало более двух тысяч человек — в основном подростки от 12 до 17 лет — и не произошло ни единого инцидента. А ведь публика, пришедшая на "Юрая Хип", гораздо взрослее и будет вести себя более ответственно! В чем же здесь опасность? В СССР мы снимаем фильм О гастролях "Юрая Хип" в Москве, он, конечно же. войдет в историю рок-музыки — так что же это будет за фильм, если а нем не видно публики, если группа выступает перед пустотой?". От себя хотел бы добавить: если перед пустотой — это еще полбеды. Но, скорее всего, в фильме будет другое — как милиция разгоняет зрителей, осмелившихся... танцевать. Кстати, могу сообщить причину, по которой первый концерт начался с получасовым опозданием, — группа отказывалась выходить на сцену пока, не будет заполнен партер, и ее еле удалось уговорить.

О неооюдимостм соблюдать меру в стремлении поддержать порядок на рок-концертах, об излишней "строгости" и "придирчивости" милиции и дружинников наша пресса уже писала в связи с гастролями в Москве другой британской группы — "Ю-Би 40". Некоторые надежды на улучшении ситуации пробудили концерты Билли Джоэла, Адриано Челентано, Томаса Андерса. Но гастроли "Юрая Хип" показали, что эти надежды но оправдались, что психология «как бы чего не вышло» жива. Газета «Комсомольская правда» откликнулась на выступления ансамбля статьей под красноречивым заголовком «Концерт по стойке «смирно». Жестко, но справедливо. Мы говорим о демократизации, гласности, перестройке, новом мышлении (сам факт приглашения «Юрая Хип» в Москву свидетвльствует о том, что эти процессы о области культуры идут), к нам внимательно присматриваются друзья и недруги из-за рубежа, но такой "организацией" гастролей мы разочаровываем друзей и вкладываем в руки недругов крупный козырь: дескать, если уж у них с безобидными меломанами этак расправляются...

А что думают по этому поводу официальные инстанции? Заведующий отделом организации и обеспечения гастролей зарубежных артистов в СССР Госконцерта СССР В. А. Тимошенков сообщил мне, что, следуя пожеланиям импресарио группы и сложившейся традиции проведения подобных концертов, Госконцерт СССР письменно ходатайствовал перед дирекцией спорткомплекса «Олимпийский» о том, чтобы пространство перед сценой было заполнено зрителями, но вопрос так и не был решен, хотя поднимался задолго до начала гастролей.

Заместитель начальника Дзержинского РУВД Л. А. Крамаренко, отвечающий за охрану общественного порядка в спорткомплексе "Олимпийский" во время гастролей, считает, что зрителям перед сценой делать нечего — туда билетов не продавали. "В билете указано место, вот пусть там и сидят. Вообще же режим в зале устанавливает дирекция спорткомплекса, мы только обеспечиваем его соблюдение". Количество привлеченных к охране порядка сотрудников милиции Л. А. Крамаренко сообщить отказался, ограничившись заявлением, что «их было столько, сколько необходимо». Впрочем, на мой вопрос о том, каково его личное мнение о разумности введенных ограничений, Л. А. Крамаренко ответил: "А по мне, так пусть танцуют. Пришли отдыхать — ну и отдыхайте себе на здоровье!"

Отправляясь на беседу с директором крытого стадиона спорткомплекса «Олимпийский» В. М. Чурилиным, я, по правде говоря, думал встретить непонимание, однако обаятельный и любезный Владимир Михайлович подробно и честно ответил на все вопросы, и выяснилось, что он и сам приложил немало усилий, чтобы добиться для публики разрешения танцевать, но они оказались тщетными.

И В. М. Чурилин, и Л. А. Крамаренко, и руководитель КООД Л. Чеботарев в один голос говорили о необходимости контролировать ситуацию во время концертов. И тут я с ними согласен. Правда, некоторые доводы моих собеседников звучали наивно, в других проглядывала порсстраховка. Мне говорили, что выступления "Юрая Хип" — это концерты, а не дискотека, и публика должна слушать сидя, а не танцевать. Помилуйте, возражал я, такое заявление свидетельствует о полном непонимании специфики рок-концертов, неотъемлемой частью которых является атмосфера раскованности и свободы, бурная эмоциональная реакция зрителей на музыку, проявляющаяся, в частности, и в танце. Мне говорили, что к таким концертам наша публика не готова, что она плохо воспитана. Но она никогда но будет готова, если над ной стоять с дубиной, возражал я, а что до воспитания, то методы, которыми порой действует милиция, вряд ли могут способствовать повышению культуры зрителей и служить лм положительным примером.

Но в некоторых моментах я не мог не согласиться с моими собеседииками. Они приводили удручающие факты: на одном из концертов изъят самодельный нож, на другом — задержана находящаяся и невменяемом состоянии группа наркоманов, некоторые зрители являлись на концерт изрядно пьяными. Возбужденная толпа действительно может стать неуправляемой.

Словом, проблема налицо. Какими же все-таки должны быть разумные способы поддержания порядка? Здесь есть над чем подумать. Чрезмерное количество милиции и дружинников, а подчас и методы, которыми они действуют, вызывают у публики естественное раздражение, провоцируют инциденты. И уж коль даже мои собессдники единодушно признают, что выглядело все это ужасно, значит иадо что-то менять. Как? У меня нет готовых рецептов. Надеюсь, читатели журнала выскажут в письмах свои соображения на этот счет. Я же со своей стороны рискну предложить в качестве одного из вариантов: почему бы перед концертом не обратиться к зрителям с простыми человеческими словами? Например так: "Дорогие друзья, Вы пришли на выступление своих кумиров, хотите отдохнуть, приятно провести время. Администрация спорткомплекса постарается сделать для этого все, что в ее силах. Но согласитесь, что безопасность зрителей и артистов — в наших с вами оощих интересах. А потому мы просим вас помнить: пространство перед сценой могут, если пожелают, занять зрители, сидящие в секторах номер такой-то и такой-то. Остальных зрителей просим не спускаться к сцене, а приглашаем их танцевать в проходах возле своих рядов или не сходя со своих мест...". Что-нибудь в этом роде. Ведь взаимная доброжелательность — залог предотвращения любых конфликтов.

В заключение мне хотелось оы посвятить несколько строк новинке Госконцерта СССР — впервые практикуемому совместному выступлению советской и заруоежной рок-групп.

Уже сама идея представляется мне отнюдь не бесспорной: зрители пришли на "Юрая Хип", заплатив за это немалые деньги (самый дешевый билет в секторы, где — помните? — ничего но видно и не слышно, стоит 4 рубля), и в этих условиях почти любая отечественная группа должна неминуемо восприниматься как обременительная нагрузка. В данном же случае и "спарринг-партнеры" оказались подобраны неудачно.

Самое же печальное в этой истории — отношение к собственной неудаче самих "Землян". На пресс-конференции руководитель группы В. Киселев сделал заявление, в котором возложил вину за неудачу "Землян" на... журналистов, которые, дескать приучили публику люоить западную музыку и не любить отечественную. (Видимо В. Киселев запамятовал, что сам же несколькими фразами раньше утверждал, будто музыка не делится на "нашу" и "не нашу", а бывает только либо хорошей, либо плохой.)

P. S. А в фильме о гастролях "Юрая Хип" в Москве мы все-таки будем выглядеть пристойно. Оказывается, 12 декабря в 15 часов, вне объявленного расписания концертов, ансамбль специально для съемок приехал в "Олимпийский". В пространство перед сценой было "запущено" 800 также специально приглашенных зрителей, которые изображали бурный энтуниазм московской публики, пока группа исполняла пять песен для фильма.

Владимир ФРАДКИН, журнал "Смена" №4 за 1988 г.
Фото Владимира ЧЕЙШВИЛИ

Сканы оригинальных публикаций:


Яндекс.Диск

Пароль на архив/Password: dna1w0r